Размышления настоятеля храма Преображения Господня в Ракове протоиерея Сергия Лепина, доктора теологии.
1.
Оттого, что Три Ипостаси были явлены миру в сем славном событии евангельской истории. Бог-Сын стоял в водах Иордана, Бог-Дух — «в виде голубине», Бог-Отец явил Себя в голосе, раздающемся с разверзшегося неба. А ведь и вправду интересно: Отец явил Себя в материи голоса и в духе смысла! Конечно, здесь нельзя говорить ни о каком бы то ни было воплощении Отца и материализации Духа. Именно поэтому св. Дееписатель подмечает, что Дух снизошел на апостолов в день Пятидесятницы в шуме КАК БЫ несущегося ветра и в КАК БЫ огненных языках почил на них (см.: Деян.2.2-3). Св. Иоанн Златоуст, говорит, что сказано «как бы», чтобы удалить нас от всякой мысли, что явление Духа имеет что-либо чувственное [материальное]. Это замечание святого отца, думаю, стоит учесть при понимании и повествования о Богоявлении.
Если слова-голос явили нам над Иорданом Отца, то это значит, что наши слова являют нас. Они являются нами вне нас — выражают нашу сущность вне нас самих. Слова — это мы вне своей сущности. Откроем Евангелие и прочитаем изречение ныне Крещаемого: «Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Мф. 12. 36). Что это — мелочное цепляние за слова? Придирки?
Нет.
Слово — это материя (волна) и дух (смысл). Человек — душа и тело. Слово — образ человека, всей его духовно-материально конституции, его удостоверение личности, база данных его жизни. Слово кажется нам чем-то пустяковым и неважным — но это именно как раз оттого, что мы сами такими и являемся: пустяковыми и неважными!
Иногда мы не видим в своих словах никакой нравственно-духовной составляющей. А иногда, напротив, мы не видим в словах ничего материального. Все это отнюдь не от чрезвычайной духовности, а от того только, что железобетонный образ века сего и соответствующее ему житие наше делают нас невосприимчивыми к более тонкому бытию. А вы только представьте: на Страшном суде мы все предстанем перед Богом и друг другом в своем теле. Но тело это станет особым: оно будет материальным, но одухотворенным — «более тонким», что ли. Условно говоря, если сейчас тело заключает душу, то там душа будет заключать тело. Тело уже не скрывать будет наше нутро, а подчеркивать его. Все нами надуманное, наговоренное, «нажеланное», «намечтанное» будет такой же очевидной частью нашей природы, как сейчас таковой является наша кожа. Именно тогда мы увидим и себя и других в истинном свете — в свете Правды Божией. Представьте себе, какими мы будем тогда «красавчиками»!
Слово, как внутренне содержание нашего сознания или как нечто относящееся к нему, являет нам бОльшую область для проявления свободы, чем наша «внешняя» жизнь, а именно от того наши слова, а не поступки даже, в большей степени свидетельствуют о том, кто мы есть на самом деле (правда, слова тоже иногда являются лишь поступками).
Ну а пока только Бог знает сердце человека, «и нет твари, сокровенной от Него, но все обнажено и открыто перед очами Его: Ему дадим отчет» (Евр. 4. 12-13). Только Он и судить может, а мы – только осуждать. Да мы и сами же «от слов своих оправдаемся, и от слов своих осудимся» (см.: Мф. 12. 37). Одно только остается нам: молиться вместе с пророком: «Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих; не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым» (Пс. 140. 3).
2.
И да, праздник Крещения Господня называется еще Богоявлением и потому, что… когда-то в древности события Рождества Христова и Крещения Господня вспоминались в один день — это и был день Богоявления в самом широком смысле. Как пишет архим. Дионисий (Шленов), «Праздник этот соотносился не столько с конкретными историческими моментами из жизни Спасителя, но с самим уникальным фактом Его пришествия в мир, с явлением миру Богочеловека Христа, Младенца, Отрока и тридцатилетнего Мужа, вышедшего на евангельскую проповедь. В то же самое время отдельные христианские общины могли делать особые акценты, соотнося праздник Богоявления с теми или иными событиями из жизни Спасителя — с Рождеством, поклонением волхвов или Крещением». Притом, что интересно, на Востоке и в Галлии такое Богоявление праздновали 6 января, а на Западе и в Северной Африке — в основном, 25 декабря. «При этом сторонники декабрьского времени празднования достаточно спокойно признавали вторую январскую дату, хоть и рассматривали ее не столько в качестве указания на самостоятельный праздник, сколько видели в ней органичное продолжение или даже завершение начатых в декабре торжеств» (прям как я сейчас, только я вижу в 25 декабре не продолжение и завершение, а предпразднство и начало).
А к V веку произошло разделение единого празднества на Рождество Христово и собственно Богоявление — Крещение Господне. Но, если вы уловили мою мысль, в принципе, вся жизнь Спасителя — сплошное Богоявление. И жизнь всякого человека, крестившегося и облекшегося во Христа, призвана являть миру Божественное Присутствие, о чем и сказано в известных вам всем словах Господа: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф.5:16). Да и праздник Светов (или «Просвещение») — еще одно из названий Богоявления.