Белорусское Православие и геополитические вызовы ХХ — начала ХХI века

Доклады

Публичная лекция А.В. Слесарева, проректора по научной работе и профессора Минской духовной академии, доктора церковной истории, кандидата исторических наук, кандидата богословия, в Доме культуры города Молодечно.

Стремительное нарастание геополитической напряженности, происходящее на протяжении последних лет, порождает новые вызовы и закономерные вопрошания относительно перспектив развития белорусского Православия. При этом размышления об злободневных вызовах современности окажутся поверхностными без обращения к их историческим предпосылкам.

Произошедшее по итогам Первой мировой войны возрождение польской государственности сопровождалось выработкой внешнеполитической концепции Интермариума (Междуморья), авторство которой принадлежало первому премьер-министру Польши маршалу Юзефу Пилсудскому. Названная доктрина предусматривала условное возрождение Речи Посполитой в форме политического союза (конфедерации) Польши с независимыми, антироссийски и антикоммунистически настроенными Украиной, Беларусью, Литвой, Латвией, Эстонией, Румынией, Финляндией в пространстве между Балтийским и Черным морями. Предшественником доктрины Интермариума стала заявленная Ю. Пилсудским еще в 1904 г. концепция прометеизма, предполагавшая усвоение возрожденной Польше лидерства в деле ослабления России, а затем и СССР посредством поддержки борьбы нерусских народов за создание национальных государств[1]. Несмотря на свою нереализованность, в межвоенный период идея создания Интермариума как «санитарного кордона», отделяющего Западную Европу от СССР, получила широкое распространение и пользовалась большим вниманием в европейских политических кругах.

Осмысление внутриполитических и геополитических аспектов доктрины Интермариума нашло достаточно широкое отражение в российской и зарубежной историографии. Однако вне исследовательского внимания до сих пор оставался вопрос влияния названной доктрины на условия создания и последующей деятельности автокефальной Православной Церкви в Польше 1920-х — 1930-х гг. Как известно, после состоявшегося в 1921 г. вхождения Западных Беларуси и Украины в состав Второй Речи Посполитой на ее территории оказалось около 4 млн. православных христиан. Духовное попечение о них осуществляла Варшавская митрополия Русской Православной Церкви. В контексте построения польского национального государства присутствие российской церковной юрисдикции расценивалось правительством Польской Республики как явление нежелательное. По этой причине Министерство религиозных исповеданий и народного образования Польши инициировало перед Константинопольским Патриархатом вопрос провозглашения польской автокефалии. В 1924 г. посол Польской Республики в Турции Роман Кнолль установил договоренность с Вселенской Патриархией, возглавляемой Патриархом Григорием VII, о даровании автокефального статуса Варшавской митрополии[2].

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что рассмотрение вопроса автокефалии Православной Церкви в Польше осуществлялось Константинополем посредством постановки вопроса относительно каноничности состоявшегося в 1686 г. перехода Киевской митрополии в юрисдикцию Московского Патриархата. Следует отметить, что географические пределы Киевской митрополии по состоянию на вторую пол. XVII в. распространялись на территории современных Беларуси, Украины, Польши, Литвы.

3 ноября 1924 г. митрополит Кизический Каллиник (Деликанис) представил на рассмотрение Синода Константинопольского Патриархата заключение специальной комиссии, изучавшей историко-канонические аспекты предоставления автокефалии Православной Церкви в Польше. Текст этого заключения утверждал наличие у Вселенского Патриархата полномочий провозглашать новые автокефалии и следующим образом характеризовал действия Патриарха Константинопольского Дионисия IV, который в 1686 г. санкционировал переход Киевской митрополии в юрисдикцию Московского Патриархата: «Это деяние Дионисия с канонической точки зрения было совершенно недействительным, как противоречащее правилам 34-му Апостольскому и 9-му Антиохийского [Собора], запрещающим Первоиерарху действовать в чем-либо без ведома остальных иерархов»[3].

Прямым следствием данного заключения стало решение Синода Константинопольского Патриархата от 13 ноября 1924 г., заявлявшее об отмене постановления Константинопольского Собора 1686 г. и предоставлении автокефалии Православной Церкви в Польше. Рассматривая Варшавскую митрополию как «осколок» исторической Киевской митрополии в пределах Второй Речи Посполитой, Вселенская Патриархия в Томосе об ее автокефалии заявила: «Первое отделение от Нашего Престола Киевской Митрополии и Православных Митрополий Литвы и Польши, зависящих от нея, а также присоединение их к Святой Московской Церкви, произошло отнюдь не по предписаниям канонических правил, а так же не было соблюдено всего того, что было установлено относительно полной церковной автономии Киевского Митрополита, носящего титул Экзарха Вселенского Престола»[4].

А теперь необходимо сделать несколько промежуточных выводов:

1) Состоявшееся 13 ноября 1924 г. принятие Томоса об автокефалии Православной Церкви в Польше основывалось на отрицании Константинопольским Патриархатом права Русской Православной Церкви распространять собственную юрисдикцию в пределы исторических Киевской и Галицкой митрополий. Применительно к проблематике настоящего доклада речь идет о почти столетнем (по состоянию на сегодняшний день) притязании Вселенской Патриархии на возвращение своего контроля над белорусскими землями (впрочем, как и на другие территории исторической Киевской митрополии — польские, украинские, прибалтийские и т. д.). Данное синодальное решение предопределило дальнейшие действия Константинопольской Патриархии в ХХ — нач. XXI вв., о чем будет сказано несколько позже.

2) В 1924 г. Варшавская митрополия, включавшая в том числе и западнобелорусские регионы, рассматривалась как «осколок» Киевской митрополии. Следовательно, константинопольский Томос создавал условия для притязаний на автокефалию со стороны других «осколков» Киевской митрополии, что обусловило начало нового этапа в развитии белорусского, украинского и прибалтийского церковного сепаратизма.

3) Пространство исторической Киевской митрополии, объявленное изъятым из юрисдикции Московского Патриархата, гармонично вписывалось в пространство Интермариума Ю. Пилсудского. Беларусь, Украина и Литва исключались Константинополем из сферы российского церковного влияния. При этом в названных регионах отсутствовали признанные Фанаром автокефальные Церкви. Данное обстоятельство создавало условия для возвышения фигуры предстоятеля Православной Церкви в Польше над пространством Интермариума и являлось дополнительным фактором укрепления позиций Польши как регионального лидера в Восточной Европе.

Для понимания логики развития последующих событий весьма важно иметь в виду, что западные области современной Украины и Республики Беларусь в 1921–1939 гг. пребывали в составе Польской Республики. За пятнадцать лет, прошедших со времени провозглашения польской автокефалии до включения Западной Украины и Западной Беларуси в состав СССР, было воспитано целое поколение белорусского духовенства и верующего народа, для которого Русская Православная Церковь не рассматривалась в качестве кириархальной Церкви (т.е. Церкви-Матери).

Во второй пол. 1930-х гг. доктрина Интермариума обрела новую актуальность благодаря активности польской дипломатии во главе с Юзефом Беком, стремившейся оградить Польшу угроз со стороны великих континентальных держав. В это время концепт Междуморья предполагал включение в балтийско-черноморский союз Венгрии, Румынии и Югославии[5]. Однако начало Второй мировой войны изменило эти планы.

Во второй пол. 1939 г. православное духовенство западных белорусских и украинских епархий перешло в юрисдикцию Московского Патриархата. Однако ситуация изменилась после начала немецкой оккупации в сер. 1941 г., когда митрополит Варшавский и всей Православной Церкви в генерал-губернаторстве (т.е. Польше) Дионисий (Валединский) предпринял попытку распространения своей юрисдикции на украинско-белорусские территории. Обоснование своим действиям он находил в Томосе Вселенской Патриархии от 13 ноября 1924 г. Более того, несмотря на исчезновение польского государства еще в 1939 г., Варшавский митрополит продолжал позиционировать себя в качестве безусловного лидера церковной жизни восточнославянского региона за пределами канонической территории Польской Православной Церкви. Иными словами, митрополит Дионисий имел амбиции реализовать идею Интермариума в церковном пространстве.

Не получив разрешения на возглавление Православной Церкви в пределах рейхскомиссариата «Украина», он 24 декабря 1941 г. учредил Временную Администратуру Православной Церкви в Польше на украинских землях и назначил ее руководителем архиепископа Луцкого и Ковельского Поликарпа (Сикорского). С этого времени началось формирование украинской церковной структуры, не признающей юрисдикцию Московского Патриархата и находящейся в юрисдикционном подчинении Варшавскому митрополиту. В феврале 1942 г. под давлением немецких оккупационных властей украинская администратура Польской Православной Церкви усвоила наименование Украинской автокефальной православной церкви[6]. Однако это деяние явилось формальным бюрократическим актом, не подкрепленным какими-либо действиями, связанными с провозглашением автокефалии. То есть Украинская автокефальная православная церковь времен немецкой оккупации продолжала оставаться структурным подразделением Польской Церкви и признавать над собой власть Варшавского митрополита, вынужденно дистанцируясь от прямого взаимодействия с ним. Однако все точки над ї в сложившейся ситуации были расставлены после эвакуации украинского епископата на Запад. Оказавшись в Варшаве, иерархи УАПЦ провели архиерейский собор, на котором 8 апреля 1944 г. приняли решение о даровании митрополиту Варшавскому Дионисию (Валединскому) титула патриарха Киевского и всея Украины. Приняв предложение собора, последний несколько месяцев поминался на богослужениях как патриарх и предстоятель УАПЦ. Однако по причине противодействия Министерства восточных территорий Третьего рейха главу Польской Церкви вскоре лиши права одновременного возглавления УАПЦ[7] и Польской Церквей. Нацистские власти делали ставку на углубление разделений в Православии по национальному принципу.

Что же касается территорий генерального округа «Белоруссия», то и здесь митрополит Дионисий (Валединский) предпринял попытку утвердить собственное влияние. В сентябре 1941 г. он сформировал Белорусский Церковный Совет при Митрополите Святой Автокефальной Православной Церкви в Польше (Генерал-губернаторстве). Не будучи допущенным к руководству белорусской церковной жизнью местной оккупационной властью, митрополит Дионисий направил в Минск своего представителя иеромонаха (впоследствии архимандрита) Владимира (Финьковского)[8]. Однако последний не смог утвердить позиции Дионисия и в нач. 1942 г. был выдворен из Беларуси. Возникшая в годы оккупации Белорусская митрополия возглавлялась Экзархом Московской Патриархии митрополитом Пантелеимоном (Рожновским), не поддерживавшим амбиции Дионисия (Валединского).

После освобождения Польши от немецкой оккупации ее территория оказалась в сфере советского влияния, что повлекло установление коммунистического политического строя и упразднение константинопольской автокефалии. Произошедшее надолго лишило актуальности польское геополитическое проектирование как в политической, так и церковной жизни. Вырабатывавшиеся в послевоенные десятилетия эмигрантскими правительствами отдельных стран геополитические концепции не имели шансов на реализацию в силу утвержденного ялтинско-потсдамской системой раздела сфер влияния на Европейском континенте. Однако доктрина Интермариума нашла новое осмысление в кругах польской антикоммунистической эмиграции. И здесь в первую очередь уместно вспомнить польских политических мыслителей Ежи Гедройца и Юлиуша Мерошевского, выдвинувших идею «ULB» («УЛБ», Украина-Литва-Беларусь), которая сводилась к созданию на востоке Польши буферной зоны в составе Беларуси, Литвы и Украины. Естественно, за Польшей они закрепляли роль регионального лидера, ограждающего себя от России балтийско-черноморским союзом дружественных ей стран. По мысли Гедройца и Мерошевского, построение такого союза возможно на платформе примирения между народами, отказа поляков от имперских притязаний и признания за соседними народами права на построение национальных государств[9].

В контексте освещения заявленной темы немаловажно отметить, что с началом «холодной войны» произошло формирование новой геополитической конфигурации, в которую оказались активно вовлечены Поместные Православные Церкви. Учитывая высокий потенциал религиозного влияния на мировоззрение и политическое поведение верующего населения, президент США Г. Трумэн избрал религию в качестве важного средства борьбы с расширением коммунистического влияния в мире. Именно поэтому в 1948 г. внешнеполитическое ведомство США фактически организовало смещение Патриарха Константинопольского Максима (Вапортзиса) и избрание новым главой Вселенской Патриархии архиепископа Северной и Южной Америки Афинагора (Спиру). Последний пользовался расположением высших политических элит США и лично президента Г. Трумэна. Непосредственным организатором смещения Патриарха Максима стал посол США в Турции Э. Вильсон[10]. Со времени поставления Патриарха Афинагора Вселенская Патриархия оказалась тесно интегрированной в реализацию внешнеполитической стратегии США. Оставляя за скобками ее вовлеченность в антикоммунистические проекты американской администрации 1950–1980-х гг., остановимся на белорусском вопросе.

Начиная с 1950 г. оказавшаяся в эмиграции Белорусская Центральная Рада, организованная в 1943 г. немецкими оккупационными властями в качестве марионеточного белорусского представительства, запускает проект создания белорусской митрополии в структуре Константинопольского Патриархата. В 1948 г. президент БЦР Р. Островский заявил о необходимости формирования Белорусской автокефальной православной церкви каноническим путем. Именуя Константинопольский Патриархат кириархальной Церковью белорусского народа, функционеры БЦР отталкивались от положений Томоса об автокефалии Польской Православной Церкви 1924 г. В новых геополитических реалиях центром притяжения для сторонников белорусской автокефалии становился уже не митрополит Варшавский, а получивший поддержку со стороны американской администрации Патриарх Константинопольский. В 1950 г. благодаря усилиям БЦР на территории США открывается первый белорусский приход Константинопольской юрисдикции. Уже в 1951 г. архиепископ Северной и Южной Америки Михаил (Константинидис) поддержал концепцию БЦР относительно развития белорусской церковной структуры в диаспоре (епархии или митрополии). При этом оговаривались планы перенесения ее деятельность в пределы Беларуси после падения коммунистического режима. На протяжении 1950–1990-х гг. координацию деятельности по формированию Белорусской митрополии Константинопольского Патриархата последовательно осуществляли Белорусский Православный Церковный Комитет в Америке, Церковный Совет Белорусской Православной Церкви, Белорусский Совет Православных Церквей в Северной Америке. В 1971 г. Синод Вселенской Патриархии принял решение о предоставлении белорусам диаспоры права избрания кандидата на епископское рукоположение для последующего возглавления белорусской епархиальной структуры. Однако поиск подходящих кандидатов на архиерейское служение не увенчался успехом, что обусловило нереализованность планов БЦР по формированию Белорусской митрополии Константинопольского Патриархата. Однако БЦР удалось сформировать 10 белорусских приходов греческой церковной юрисдикции на территории США, Великобритании, Канады и Австралии.

Особое внимание к белорусскому проекту Константинопольского Патриархата со стороны американской власти проявлялось в том, что администраторы (благочинные) белорусских приходов регулярно приглашалось в Конгресс США по случаю очередных годовщин провозглашения независимости БНР (25 марта). В эти дни белорусские клирики посещали Палату представителей и предваряли начало ее работы прочтением молитвы о независимости Беларуси, после чего начинались парламентские слушания по белорусскому вопросу. Посещения Конгресса сопровождались встречами белорусского духовенства приходов с лидерами американских политических партий и отдельными конгрессменами. Подобные встречи проходили в 1964, 1965, 1967, 1968, 1970, 1971, 1973, 1977, 1978 и 1979 гг. На протяжении 1950-х — кон. 1980-х гг. белорусское духовенство Константинопольского Патриархата демонстрировало активную вовлеченность в целый ряд антисоветских проектов и отдельных мероприятий, что обеспечивало ему поддержку американской администрации. Однако развить свою деятельность на территории Беларуси представители данной ветви белорусской эмиграции так и не смогли.

Распад коммунистической системы в нач. 1990-х гг. имел следствием развитие тенденций к установлению монополярной системы миропорядка с безусловным геополитическим лидерством США. Однако начавшееся в 2000-е гг. усиление позиций Российской Федерации на международной арене повлекло за собой воскрешение проекта Интермариума как регионального альянса стран Балтийско-Черноморского пространства, находящихся в сфере прямого влияния Соединенных Штатов. Еще в 2011 г. американский политический аналитик Джордж Фридман прогнозировал усиление роли Польши в реализации проекта Междуморья[11]. По прошествии совершенно непродолжительного времени эти прогнозы начали обретать свое воплощение в политической реальности. Вспомним, что польская электоральная кампания 2015 г. сопровождалась включением в предвыборную риторику заявлений о создании Интермариума именно со стороны одержавших победу на выборах президента Анджея Дуды и парламентской партии «Право и справедливость». Отталкиваясь от разработанной около полувека назад примиренческой концепции УЛБ Ежи Гедройца и Юлиуша Мерошевского, названные политические силы выстраивают концепцию Интермариума исходя из актуального геополитического статуса Польши как члена Евросоюза и Североатлантического альянса. В этой связи учитывается лидирующая роль США, что открывает новые перспективы для действий Вселенского Патриархата в рамках реализации названной геополитической инициативы.

Примечательными проявлениями ориентации Польши на усиление собственного влияния в восточной и центральной Европе в последнее десятилетие стали «Инициатива трех морей» и «Люблинский треугольник». Запущенный в 2015 г. проект «Инициатива трех морей» («Триморье») фактически является новым прочтением доктрины Интермариума, предусматривая формирование в центрально- и восточноевропейском регионе конфедеративного государства. Целью его образования виделось совместное сдерживание двенадцатью государствами-союзниками роста влияния Германии на западе и России на востоке при модрирующей роли Польши. Примечательно, что данная инициатива нашла поддержку со стороны США, которые рассматривали Польшу как координатора собственной внешней политики в Европе после произошедшего в результате Брекзита ослабления Великобритании. Во втором саммите Инициативы трех морей, состоявшемся в 2017 г. в Варшаве, личное участие принял американский президент Д. Трамп.  В своем обращении он обозначил целью проекта «оживление связей посткоммунистической Европы с Соединенными Штатами Америки»[12].

Другим проявлением идеи создания балтийско-черноморского альянса стало состоявшееся 28 июня 2020 г. в Люблине подписание министрами иностранных дел Польши, Литвы и Украины декларации о создании нового формата сотрудничества между тремя странами — так называемого «Люблинского треугольника». Целью его образования заявлялось усиление взаимодействия стран-участниц в политической, экономической, военно-технической, научной и культурной сферах. При этом польская и литовская стороны задекларировали свою поддержку Украине в сфере ее европейских и атлантических устремлений.

Вполне очевидно, что характерное для ряда европейских стран усиление антироссийской риторики способствует росту общественной поддержки тех политических сил, которые артикулируют идею создания балтийско-черноморского военно-политического альянса. С высокой долей вероятности можно предположить, что усилия по созданию такого альянса будут только нарастать. В этой связи важно отметить, что своим географическим положением Беларусь фактически размыкает пространство воображаемого Интермариума на северный Прибалтийский и южный Причерноморский сектора. Именно поэтому теоретические проекты построения Междуморья включают в качестве своего неизбежного конструкта решение «белорусского вопроса». В первую очередь речь идет о смене геополитической ориентации республики и ее выходе из союзного государства с Российской Федерацией. Вполне очевидно, что реализация этого проекта тесно сопряжена с радикальным изменением конфессионального status quo белорусского религиозного поля, выходом церковных структур из состава Московского Патриархата с последующим вхождением в сферу влияния Вселенской Патриархии. И здесь необходимо подчеркнуть, что необходимые для этого идейные предпосылки Фанар создал еще в 1924 г., заявив о непризнании за РПЦ прав на распространение своего влияния в пределы исторической Киевской митрополии. Принятое в 1971 г. синодальное решение Константинопольского Патриархата о необходимости открытия белорусской епархии в диаспоре с перспективой ее возвышения до уровня митрополии и последующего распространения деятельности в пределы Беларуси хотя и не было реализовано, но никогда и не отменялось. Именно поэтому количественное увеличение протестного элемента в современной белорусской эмиграции может иметь следствием запуск реализации этого проекта.

Что же касается притязаний Константинопольского Патриархата на вывод территорий исторической Киевской митрополии из юрисдикции Русской Православной Церкви, то помимо провозглашения в 1924 г. польской автокефалии он организовал в 2018 г. создание подконтрольной своему влиянию Православной Церкви Украины. Однако этим дело не ограничилось. 17 февраля 2023 г. Генеральный секретариат Вселенской Патриархии заявил о восстановлении в сане пяти клириков Литовской архиепископии Русской Православной Церкви, ранее изверженных из сана за совершение канонических нарушений. Уже 20 марта Патриарх Варфоломей прибыл в Литву, где от лица Константинопольской Церкви подписал соглашение с правительством Литвы и заявил о намерении создать Литовский Экзархат. Прямым следствием этих деяний стало состоявшееся 6 апреля 2023 г. принятие в юрисдикцию Константинопольского Патриархата клириков Белорусского Экзархата протоиерея Георгия Роя и иерея Александра Кухты, выехавших на территорию Литвы и не имеющих канонического отпуска от священноначалия. Более того, в своих интервью эти клирики неоднократно заявляли о желании создать сетевую церковную структуру в странах белорусского рассеяния и впоследствии распространить свою деятельность в пределы Республики Беларусь. В настоящее время мы можем констатировать, что Константинопольский Патриархат продемонстрировал готовность и решимость к вмешательству в белорусскую конфессиональную ситуацию посредством создания и контролирования альтернативной модели «белорусского Православия».

Подводя итог настоящему сообщению, можно сделать вывод о том, что Белорусское Православие оказалось перед лицом вызовов, источником которых являются процессы, происходящие на геополитическом уровне. Попытки воплощения в жизнь геополитических проектов, базирующихся на идее Интермариума, тесно сопряжены с политикой Константинопольского Патриархата в отношении восточнославянских территорий, входящих в пространство исторической Киевской митрополии. Включенность конфессионального вопроса в проекты реализации западных геополитических концепций требует осознания серьезности проблемы и выработки развернутой программы реагирования. В противном случае Белорусская Православная Церковь рискует стать объектом манипулирования со стороны внешних сил, ориентированных на достижение собственных политических целей. Нам представляется, что систематическая работа по усилению церковного иммунитета в отношении внешнего манипулятивного воздействия может не только обеспечить равновесие конфессионального поля Республики Беларусь, но и стать одним из значимых факторов укрепления политической стабильности в нашем государстве.

 

Источники и литература

 

  1. Богачевская И. Европейский выбор Украины: геополитическая цена вопроса // Перекрёстки. Журнал исследований восточноевропейского пограничья. 2013. № 3–4. С. 15.
  2. Борисенок Ю.А., Кузьмичева А.Е. Министр иностранных дел межвоенной Польши Юзеф Бек // Новая и новейшая история. 2018. № 2. С. 179–196.
  3. Ермилов П. Вхождение Константинопольского патриархата в русло внешней политики США в первые годы холодной войны // ПРОБЛЕМЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ СТРАТЕГИИ № 3 (36) 2016.
  4. Чибисова А.В. Автокефалия “под ключ”: некоторые факты из истории Польской Церкви 1924 г // Вестник ПСТГУ. Серия II: История Русской Православной Церкви. 2018. Вып. 81. С. 64–80.
  5. Friedman, George. Borderlands: A Geopolitical Journey in Eurasia. Austin, TX: Stratfor, 2011. 112 р.

[1] Богачевская И. Европейский выбор Украины: геополитическая цена вопроса // Перекрестки. Журнал исследований восточноевропейского пограничья. 2013. № 3–4. С. 15.

[2] Pismo MSZ do Rady Ministrόw (14.11.1924) // AAN. MWRiOP. Sygn. 1001. K. 96; Чибисова А. В. Автокефалия “под ключ”: некоторые факты из истории Польской Церкви 1924 г // Вестник ПСТГУ. Серия II: История Русской Православной Церкви. 2018. Вып. 81. С. 71.

[3] Η Αυτοκέφαλος Εκκλησία της Πολωνίας // Εκκλησία. 03.01.1925. Σ. 5–6.

[4] Патриарший и Синодально-Канонический Томос // Вестник Православной митрополии в Польше. 1925. № 8. С. 1.

[5] Борисенок Ю.А., Кузьмичева А.Е. Министр иностранных дел межвоенной Польши Юзеф Бек // Новая и новейшая история. 2018. № 2. С. 190.

[6] Ухвала Х. Священний Собор Архиєреїв Св. Православної Автокефальної Церкви на визволених українських землях // Мартирологія Українських Церков: у 4 т. Т. 1: Українська Православна Церква. Документи, матеріали, християнський самвидав України. Торонто-Балтимор: Українське Видавництво «Смолоскип» ім. В. Симоненка, 1987. С. 686–687; Власовський І. Нарис історії Української Православної Церкви: у 4 т. Нью-Йорк, 1966. Т. IV. Ч. 2. С. 205.

[7] Власовський І. Нарис історії Української Православної Церкви. С. 275–276.

[8] Касмовіч Д. За вольную і сувэрэнную Беларусь. Вільня: Gudas, 2006. С. 114–116.

[9] «Доктрина Гедройца»: на чем основана политика Польши на Украине.

[10] Ермилов П. Вхождение Константинопольского патриархата в русло внешней политики США в первые годы холодной войны // ПРОБЛЕМЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ СТРАТЕГИИ № 3 (36) 2016

[11] Friedman, George. Borderlands: A Geopolitical Journey in Eurasia. Austin, TX: Stratfor, 2011. 112 р.

[12] Шишелина Л.Н. Идея «Триморья»: от возникновения до сегодняшнего дня // Научно-аналитический вестник ИЕ РАН. 2018. № 5.

Поделиться в социальных сетях