Пятница, 08 Апрель 2016 22:45

Доклад протоиерея Сергия Лепина на районном межведомственном практическом семинаре «Психические расстройства, насилие, закон»

Болезнь – зло, а Бог зла не сотворил – болезнь является результатом разрушительного действия греха – первородного, личного или же сотворенного ближними. В Священном Писании говорится, что истинным Врачом (или Врачом по преимуществу) является Бог: «Я Господь, целитель твой» (Исх. 15: 26). Поэтому для верующего человека поиск исцеления предполагает обращение к Богу -- чтобы очиститься от грехов и исправить жизнь и через это устранить либо причину болезни, либо способствующие ей факторы. Без покаяния и помощи Бога все усилия врачей могут оказаться напрасными, о чем нам и свидетельствует печальный конец истории библейского царя Асы, который «в болезни своей взыскал не Господа, а врачей» (2 Пар. 16: 12). Писание не запрещает, а даже предписывает обращение к врачу в том числе и потому, что Господь чаще всего исцеления подает опосредованно - через врачей: «Почитай врача честью по надобности в нем, ибо Господь создал его» (Сир. 39: 1).

Но ятрофобия тем или иным образом разделялась в прошлом и разделяется в настоящем некоторыми верующими, поскольку некоторые полагают, что обращение к земным врачам является проявлением маловерия и ненадеяния на Господа, но большинство святых Отцов не разделяла таких взяглядов. Например, святой Василий Великий пишет: «Как не должно вовсе бегать врачебного искусства, так несообразно полагать в нем всю свою надежду. Но как пользуемся искусством земледелия, а плодов просим у Господа, или вверяем кормило кормчему, а молим Бога, чтобы спас нас от потопления, так, вводя к себе врача… не отступаемся от упования на Бога».

Человек представляет собой единство духа, души и тела. На таком представлении о строении человека основано христианское представление о здоровье и болезни. Христианство отличает духовные, душевные и телесные недуги. Видя между ними устойчивые связи, оно предупреждает об опасности их смешения и отождествления. О здравии души и тела молимся мы за каждым богослужением, а история медицины (соматическиой и психиатрической) связана с историей церкви и иногда совсем не косвенно, поскольку монастыри и храмы всегда являлись прибежищем для страждущих, именно впервые начали присматривать за душевнобольными, именно там происходило накопление наблюдений за душевными расстройствами и предпринимались первые попытки описаний, систематизации и, разумеется, лечения психических болезней.

Именно в русле духовных практик происходит первичное разграничение нормальных и патологических религиозных переживаний, появляются первые классификации психических расстройств. Святые Отцы умели вычленять то, что сегодня мы бы назвали депрессивными состояниями, бредовыми расстройствами, патологиями влечений. Даже в памятниках христианской письменности времён Киевской Руси уже можно найти подобные примеры описания психических болезней и советы по обращению с психически больными людьми (Киево-Печерский Патерик, например). В “Изборнике Святослава” (памятник XI века) все болезни делятся на телесные и душевные. Причину последних видели во “врежении мозга” — этого “перьваго и началного” органа, “без которого ничьтоже есть в человеце”, а больной становится как бы “мертвецем непогребенным”. Важно отметить, что в “Изборнике Святослава” описывается метод диагностики психических заболеваний, заключающийся в расспросе и наблюдении за больным — врач должен был вызывать больного на разговор, умело спровоцировать его на проявление чувств и переживаний, а потом наблюдать за поведением больного, его движениями, позами, мимикой.

Душевные расстройства дифференцировались. По меньшей мере некоторые из них объяснялись патологиями не только мозга, но и деятельности внутренних органов: например, меланхолия и депрессия болезнью печени или селезёнки -- это общий тренд того времени: редуцировать психические патологии к патологии органов: в Западной Европе, например, истерии объясняли патологией матки.

В духовной литературе происходила и выработка соответвующей терминологии. Первоначально она не была латинизированной и часто была связана с многоразличными производными от славянского слова «ум».

Призрение душевнобольных в монастырях, в своё время образовавшееся стихийно, было впоследствии легализировано различными государственными законами. В 16 веке присмотр за духовнобольными (бесноватыми) и душевнобольными поручался монастырям, где их должны были изолировать от общества, обеспечить им надлежащий уход и «приводить к истине». Причем бесноватые и душевнобольные при наличии возможности отличались.

В 1723 году Пётр Первый воспретил посылать “сумасбродных” в монастыри и возложил на Главный магистрат обязанность устройства госпиталей. Однако за неимением таковых в последующие десятилетия душевнобольные направлялись по-прежнему в монастыри. А вскоре Синоду было вменено в обязанность не чинить никаких препятствий к приёму душевнобольных в монастыри и не ссылаться на упомянутый указ Петра.

Важный период отечественной психиатрии начинается с 1762 года, когда Сенат определяет: “Безумных не в монастыри определять, но построить на то нарочитый дом, как то обыкновенно и в иностранных государствах учреждены долгаузы”. Разработка положений о «долгаузах» была поручена Академии Наук, а вскоре от нее был получен ответ в котором говорилось, что врачи должны употреблять «всякие средства к излечению» больных, «а прежде, нежели придут в разум, священникам у них дела нет». Как мы видим, в этом документе предпринимается решительная попытка секуляризировать психиатрию.

Но практика по преимуществу сложилась не по сценарию Академии Наук. «Долгаузы» учредили но, опять же, при монастырях. «Долгаузов» было мало, и больные по-прежнему поступали в монастыри, и власти вынуждены были принять это как неизбежность и ограничиться только общими техническими указаниями (при Екатерине): “Сосланных в монастырь содержать нескованными, караульным поступать без употребления строгостей; поелику они в уме повреждённые, то с ними обращаться с возможной человечеству умеренностью”.

Указом Сената от 1773 года было определено назначить в каждой губернии по два монастыря (мужской и женский) для размещения душевнобольных. Однако вдруг духовное начальство начало энергично сопротивляться такому навязыванию ей больных. Почему? Потому, что начали происходить количественно-качественные изменения в жизни самих монастырей, которые просто превращались в психбольницы. При этом духовные власти ссылалось не только на материальные проблемы (власти обещали финансирование, но финансирования не было, либо было недостаточным), но и на то, что лечение психически больных — дело врачей, а не духовенства! Т.е., происходил отсыл на то, что Церковь может только помогать врачам и государству, но не брать на себя все бремя их ответственности.

В 1775 году, когда Россия была разделена на губернии (а территория нынешней Беларуси тогда входила в состав этого государства), при губернских управлениях были учреждены приказы общественного призрения, которые начали открывать психиатрические отделения при больницах и строить специальные дома для умалишённых — “жёлтые дома”, которые, впрочем, все-таки находились под духовной опекой священников.

Мы доселе говорили о душевных болезнях, свой доклад я начал с ссылки на трихотомическую концепцию устроения человека, согласно которой человек есть единство не только тела и души, но еще и духа.

Что такое духовная болезнь? Вопрос очень многогранный, но, если упрощать: в широком смысле это наши страсти, которые не являются диагнозом (например, гордыня, блуд, зависть, жадность), а в узком смысле и одним словом - бесноватость, состояние, в котором человек лишается соей свободной воли в следовании добру.

Существует целый ряд духовных и душевных патологий, которые внешне имеют сходные проявления. Например, среди духовных состояний выделяют грех уныния и печали, который клинически может быть неотличим от психической болезни, которая называется депрессией. Бесноватость, проявляющаяся в хуле на Святыню, клинически неотличима от всех других видов капролалии и т.д.

Как правило, духовные и душевные патологии связаны – наподобие того, как могут быть связаны психика и соматика. Духовные и душевные болезни могут сочетаться, детерминировать, обнаруживать и сменять друг друга.

Обычно болезнь, это то, что приносит беспокойство и страдание больному либо окружающим. Но далеко не факт, что при всех случаях духовной болезни мы можем говорить о том, что больной будет страдать сам или заставлять страдать ближних – по крайней мере в настоящем времени.

Пословица говорит, что от гениальности до помешательства один шаг. Нечто похожее мы можем сказать и о духовной сфере: иногда то, что мы скорее склонны отождествить с духовным преимуществом или даже с даром Бога, на самом деле может оказаться духовной патологией, бесноватостью или «прелестью» (от этого слово происходит «прельщение»).

Я легко могу предположить, что многие захотят меня спросить об объективных критериях разграничения духовных, душевных и соматических болезней. Что касается разграничения соматических и душевных – это сугубо медицинский вопрос, который не входит в серу моей компетенции. Если же речь идет о разграничении духовных от недуховных (телесных и душевных), то я должен сказать, что клинически отличить их не всегда возможно – в том числе и потому, что иногда они видимо ничем не отличаются – объективно, а не только ввиду не совершенств методик или диагностического оборудования. Более того: не только душевные и духовные (депрессия и уныние), и душевные и соматические болезни и состояния (эпилептические припадки, связанные с повреждениями мозга) могут быть связаны до неразделимости, но и даже духовные и соматические: вспомним о Христе, который исцелял людей от немоты (или глухоты), изгоняя из них бесов. Для постановки некоторых «духовных диагнозов» нужен особый дар – «дар различения духов» (1Кор.12.10), духовный дар различения того, что материально никак не отличается.

Однако крайне важно каждому виду болезни найти адекватное ей лечение: телесные недуги должны лечиться как телесные, душевные – как душевные, духовные –как духовные соответственно. Разумеется, на практике мы можем говорить о целесообразности совмещения методов, поскольку, как я об этом говорил ранее, духовное, душевное и материальное в человека неразрывно связано. Ввиду последнего факта, клиническая медицина со своими методами не бесполезна даже в случаях с беснованием: она может и должна купировать симптомы сопутствующих душевных и телесных расстройств, предпринимать необходимые меры обезвреживания и изоляции. Но одних этих усилий, взятых самих по себе, недостаточно.

Отдельной темой сотрудничества медицины и церкви является те виды душевных расстройств, фабула которых связана с религиозным контекстом (бредовые идеи бесоодержимости, патологическое самооговаривание или наоборот объявление себя святым, мессианство, ложные откровения). Не только священники должны иметь начальные представления о психических болезнях и уметь распознавать опасные состояния с целью дальнейшего перенаправления за медицинской помощью, но и психиатры должны иметь уверенные знания о той религии, на которой паразитирует душевная болезнь.

Все мы согласны с тем, что лечат не болезнь, а человека во всей полноте его природы – на этом основан холистический подход в медицине и пастырском душепопечении. Забота о здоровье человека – должна быть комплексной и включать в себя старания целого ряда специалистов: не только врачей разных видов, но и духовенства.

На сегодняшний момент между Минздравом и БПЦ подписан договор о сотрудничестве, в русле которого возможны самые разнообразные формы взаимодействия между медициной и духовенством. Я бы хотел напомнить о наличии не только необходимости сотрудничать, но и реальной правовой базы для практического осуществления такой возможности. Давайте вместе бороться за здоровую нацию

Прочитано 2075 раз

Рекомендуем

Сайт Русской Православной церкви      Сайт Белорусского экзархата

© 2017 Молодечненская епархия. Официальный сайт. Все права защищены.
Белорусская Православная Церковь. Минская Митрополия
При перепечатке материалов ссылка на molod-eparchy.by обязательна
Powered by Joomla 1.7 Templates